Российско-армянские культурно-исторические связи: эволюция и трансформации

Армяне принадлежат к числу тех народов, история которых развивалась не только в собственной стране, но и (зачастую вследствие трагических обстоятельств) также и за ее пределами. Во многих странах мира уже со времен средневековья возникали армянские поселения. История каждой из этих общин в своем роде уникальна, но всех их объединяет нечто общее. Оно проявляется прежде всего в духовных, культурных и прочих связях с исторической родиной. Вот почему армяне, независимо от того, в каком регионе мира они ни находились бы, стремились сохранить цельность национального духа, свою культуру и нравственные устои.

Формирование армянских поселений на территории Российского государства имеет давнюю историю и шло по нескольким направлениям. Первое и наиболее раннее – по реке Днепр – относится к Х-ХI вв., когда устанавливаются тесные отношения Византии с Киевской Русью, в процессе чего завязывается широкий культурный и экономический обмен. Занимая важное место в экономической и политической жизни Византийской империи, армяне активно содействовали налаживанию связей между двумя странами. Особенно укрепились эти отношения с принятием Русью христианства и женитьбой великого князя Киевского Владимира I на принцессе Анне, сестре византийского императора Василия II, что способствовало упрочению дружественных взаимоотношений. В ряде исторических источников указывается на факт армянского происхождения византийской династии, которая вела свой род от царской династии Аршакуни (1).

Упоминания об армянских поселенцах на Руси можно встретить начиная с XI века, причём отдельные армянские торговцы и мастера появились в Киеве уже раньше. При киевском дворе известны были и армянские врачи. Древнерусские князья практиковали также привлечение на договорных началах вооруженных дружин разных инородцев, в том числе, армянских, в целях охраны границ своих владений. Один из армянских отрядов был приглашен на военную службу русским (предположительно, Подольским, с территории современной Западной Украины) князем Федором Дмитриевичем. Вооруженные армянские отряды помогали галицко-волынскому князю Даниилу; его сын Лев предоставил им для поселения один из районов основанного им города Львова. Местные армяне имели органы самоуправления и пользовались своим законодательством, в основе которого лежал «Судебник» Мхитара Гоша (2).

Постепенное развитие торгово-ремесленной деятельности армян на западнорусских землях способствовало усилению их роли в экономической жизни Львова и других городов Галиции, Подолья и Прикарпатья. В дальнейшем, после вхождения Галиции в XIV в. в состав Королевства Польского (с 1569 г. — Речи Посполитой), привилегии местных армян были подтверждены и расширены (3). Военно-административная организация армян присутствовала также в средневековом Крыму. Так, жители армянского селения Казарат (возле Старого Крыма) по договору с генуэзскими властями обязались осуществлять военное прикрытие Кафы, ставшей в XIII в. генуэзской колонией (4).

Монголо-татарское нашествие в первой половине XIII века привело к новому крупному потоку армянских беженцев как из областей исторической Армении, так и из других захваченных монголами местностей, где проживали армяне. Расширилась география армянских поселений — они появляются и в Северо-Восточной Руси. Новый импульс росту армянских поселений и увеличению количества переселенцев придаёт постепенное объединение русских земель в единое централизованное Русское государство.

Создавая в дальних краях свои колонии, армяне тем самым получили возможность эффективного воспроизводства в новых условиях основных институтов национальной жизни, включая возможность создания органов национального самоуправления. Армянские поселения уникальны также и тем, что, возникнув в связи с опустошительными нашествиями на Армению иноземных захватчиков, они стали важным элементом в политической, экономической и культурной жизни не только самого армянского народа, но и тех стран, в которых они существовали. Все сказанное относится также к интересной и весьма насыщенной истории российских армян, которые в течение всего периода существования российского государства селились на его территории, образуя свои колонии и общины, обладавшие различным статусом. Армянскими колониями следует считать поселения, жителям которых предоставлялось внутреннее самоуправление (помимо базовых атрибутов национальной жизни, к ним следует причислить магистрат, суд). Общины, как правило, имели собственную церковь или приход, а также школу (иногда и типографию), но не обладали самоуправлением, подчиняясь целиком внутреннему законодательству страны пребывания (5).

В России эта терминология требует лишь той корректировки, что здесь, как нигде, существовали в чистом виде армянские города-колонии, такие, например, как Нор Нахичеван (Новая Нахичевань), Григориополь, Святой Крест. С самого начала они были основаны как армянские поселения и имели национальное самоуправление. Например, воплощением автономии созданного после переселения армян из Крыма города Новая Нахичевань стал магистрат, основанный в 1780 году и объединивший в себе судебные, полицейские и исполнительские функции для города и близлежащих сёл. От других одноимённых учреждений городов империи избираемый всем населением колонии магистрат отличался тем, что непосредственно вобрал в себя все управленческие звенья. Например, странно выглядело объединение судебных и полицейских функций, на что не раз указывали царские чиновники (6). Впоследствии правовой статус армянских поселений менялся в сторону общей унификации административно-территориального устройства в рамках Российской империи.

Расширению географии армянского зарубежья немало способствовало активное участие армян, начиная приблизительно с XII века, в налаживании, поддержании и развитии торгово-экономических связей между Востоком и Западом. Торговые маршруты армянских коммерсантов пролегали от Ирана и Индии до Португалии и Франции, а обосновывавшиеся на юге России (Астрахань, Новая Нахичевань и т.д.) армяне играли важную роль в транзитной торговле через территорию России.

Путь в Европу для армянских купцов, развернувших широкую деятельность в Персии, лежал через Архангельск, а позднее, при Петре I – через Санкт-Петербург. Однако, по мере изменения ситуации на Ближнем Востоке, с середины XVII века начинается постепенная переориентация армянского торгового капитала в направлении России (7).

На всём протяжении торговых путей армянские купцы основывали торговые дома, на основе и вокруг которых формировались местные армянские общины (8). Купеческая колония Новой Джульфы играла значительную роль в налаживании ирано-российско-европейской торговли через Волго-Каспийский путь, что соответствовало также интересам ряда европейских государств. При этом джульфинцы сталкивались с конкурентной деятельностью англичан (Ост-Индская компания), стремившихся переключить иранскую торговлю на «океанический» путь в ущерб «евразийскому» (Волго-Каспийскому). Однако ослабить русско-иранскую и ирано-западноевропейскую торговлю через Русское государство им в конечном итоге так и не удалось. Едва ли не вся торговля по Волго-Каспийскому транзитному пути была связана с деятельностью армянских купцов Новой Джульфы (9). По мере упадка иранского государства некоторые из них переселились в Россию и внесли существенный вклад в дело её экономического, культурного развития, укрепления внешнеполитических позиций (наиболее известна семья Лазаревых) (10).

Конечно, преимущества, предоставляемые армянским переселенцам, равно как и представителям других народов, привлекаемым в целях освоения новоприобретённых земель Российской империи, не являлись результатом случайности и были обусловлены определёнными политико-дипломатическими обстоятельствами. Заинтересованность царского правительства в освоении новых земель во многом предопределяла предоставляемые колонии права и рамки её автономии. В последнюю четверть XVIII века, в период подготовки проектов армяно-российского «союза» и оживления чаяний армян на восстановление под покровительством России государственности на исторической родине, основание сугубо армянского города и пяти армянских сёл на «предкавказской» территории произвело на армянскую общественность сильное впечатление (11).

На протяжении отдельных исторических периодов самоуправлением обладали также общины, составлявшие часть населения или территории ряда других городов (Астрахань, Феодосия, Каменец-Подольский, Кизляр, Моздок и другие). Остальные же поселения (в том числе даже такие, как армянское население Москвы и Петербурга) существенно отличались своим статусом от армянских колоний. Армянские поселения России, особенно начиная с XVII века, являлись немаловажным фактором внешней политики страны, в частности, в делах Ближнего Востока и Кавказа.

Таким образом, армянам отводилось особое место в военных и политических планах России на Кавказе и в Причерноморье. В сфере экономики они проявляли себя в основном в отраслях, являвшихся (или становившихся) стержневыми (структурообразующими) для конкретного города или местности, занимая в них зачастую господствующее, а то и монопольное положение. Ярким примером является вклад астраханских армян в развитие восточной торговли России, в становление производства шелковых и хлопчатобумажных тканей, а также роль в российской торговле кизлярских и моздокских армян (12).

Экономическая деятельность армянских колоний способствовала, с одной стороны, формированию армянской национальной буржуазии, а с другой – зарождению и развитию капиталистических отношений в России, росту благосостояния значительных территорий (например, на юге страны и в Поволжье). Если колонии XVII-XVIII веков (Астрахань, Кизляр и другие) сыграли важную роль в развитии и укреплении восточной торговли, то колонии XIX века (Нор Нахичеван, Григориополь, армянские поселения в Крыму) внесли свой вклад в хозяйственное освоение окраин российского государства. Армянские колонии отличались от других центров дореформенной России более быстрым вызреванием элементов капиталистического производства. Это объясняется тем, что армянские колонии не испытывали такого давления полицейско-административного надзора, как города и села внутренней России. Сословные ограничения также не действовали там в полную силу (13).

К концу XVII в. армянское население одной только Москвы состави­ло около 2 тыс. человек, и власти разрешили открыть на улице Ильинке Армянскую церковь. Армяне строили в Москве и раз­личные промышленные объекты, содействуя экономическому развитию страны. Например, приехавший в 1717 г. из Нор-Джуги в Москву Игнатий Шериман (Шериманян) совме­стно с русскими промышленниками создал здесь первую шел­коткацкую фабрику. Самую лучшую по тем временам в России аналогичную фабрику построил в Москве вместе со своими братьями Василий Хастатов. Он же стал обер-директором созданного в 1755 г. первого русского акционерного общества, совершавшего торговые сделки с различными странами (14).

В 1717 г. в Астрахани учреждается первая в России епархии Армянской церкви. Выбор этого города представляется вовсе не случайным: в нем имелась многочисленная армянская колония, возникшая еще в конце XIII в., и пять церквей. По количеству армянских церквей и духовенства в России впереди Астрахани была только армянская колония на Дону, центр которой город Новая Нахичевань (Нахичевань-на-Дону) стал местом пребывания главы второй епархии ААЦ в России. Образование Астраханской епархии ААЦ способствовало установлению тесных отношений между российским правительством и представителями духовной и политической элиты армянского народа (15).

Политический аспект истории армянских общин в России заключается в том, что начиная с середины XVIII в. консолидация армян на территории России являлась частью общей программы освобождения армянского народа, благодаря чему колонии и общины играли также важную роль в развитии армянского освободительного движения. В России составлялись проекты освобождения Армении от иноземного ига, формировались армянские боевые отряды, поддерживалась связь представителей армянского народа с русскими военными и политическими властями. Эти программы способствовали развитию армянской освободительной общественной мысли.

Кроме того, в армянских поселениях, в том числе и в России, имелись (вопреки условиям в самой Армении) возможности для сохранения и развития армянской национальной культуры: открывались школы, типографии, музыкальные, театральные и другие культурные очаги. При этом происходил интенсивный процесс взаимовлияния, взаимопроникновения и взаимообогащения армянской и русской культур. Воспитанные в армянских колониях культурные, общественные, военные и политические деятели, а также армяне – выпускники российских учебных заведений – внесли огромный вклад в развитие не только армянской, но и русской науки, культуры, общественной мысли (16). Значительную роль в двусторонних контактах играла Армянская Апостольская Церковь, исторически занимавшая важное место в самоорганизации армянских общин по всему миру. Прослеживая историю её взаимоотношений с российской имперской властью, нельзя не заметить, что практически на всем протяжении русско-армянских контактов они отличались стабильностью, взаимной поддержкой, близкой дружбой, основанной на общности христианской веры. Некоторыми исключениями в политике царского правительства был закон 12 июня 1903 года и ряд других подобных актов (в том числе, на уровне Кавказского наместничества), в основе которых лежало стремление наиболее реакционных кругов правительства к насильственной русификации Кавказа и понижению роли и влияния Армянской церкви на армянское население. Однако, благодаря мудрости наиболее прогрессивных слоев российского общества, эта ошибка была вовремя исправлена, что способствовало дальнейшему развитию российско-армянских отношений в рамках общего государства (17).

Конечно, процесс интеграции армян в российское общество не всегда протекал безболезненно. Различные антиармянские «установки» и мотивации на Кавказе имели преимущественно социально-экономический характер и неизменно актуализировались в периоды острых социально-политических кризисов в регионе и в стране в целом, что, конечно, не уникально: этнофобии, как известно, переходят в активную фазу в переломные для общества периоды (18). Дополнительное беспокойство властей вызывала близость некоторых армянских тайных революционных обществ с русскими радикальными организациями, а также с армянами, проживающими в Москве, на Северном Кавказе и в других регионах обширной империи. Так, автор одного из донесений полковник Дебиль рассматривал революционное общество «Гнчак» как серьёзную организацию, в которую входят влиятельные лица, в частности архимандрит Леон (Хаджаян), и имеются значительные средства, собранные в разных городах Кавказа, в Ростове-на-Дону и в Закаспийской области, что позволило рассылать эмиссаров, вести пропаганду и вооружение отрядов. Для сбора пожертвований члены общества не остановились перед убийством нескольких армянских купцов. Характеризуя деятельность организаций «Гнчак», «Арменкакн», «Крыв», автор донесения (оно датируется 1898 г.) отмечает, что среди армян, как переехавших в Россию из Турции, так и местных, «идёт сильное брожение, охватившее не только армянскую интеллигентскую молодёжь и низшие слои населения городов и местечек этой народности, но также и те элементы её, которые по своему выдающемуся положению в торговом мире и своим серьёзным торговым занятиям, казалось бы, должны были быть вполне поглощены ими» (19).

Таким образом, вплоть до начала XX века армянские поселения России занимали особое место среди всей тогдашней диаспоры («спюрка»), играя в истории армянского народа выдающуюся политическую, экономическую и культурную роль. Вместе с тем, уже в начале XIX века правительство России встало на путь ограничения привилегий армян и уравнения их в правах с другими российскими подданными. Например, в годы Кавказской войны предпринимались попытки причислить армян-селян, обосновавшихся в бассейне реки Терек, к казачьему сословию, однако местное армянское население проявило противодействие правительственной политике. К середине XIX века завершилось приведение армян в социально-правовое пространство России. Они заняли свое место в рядах российского дворянства, купечества, мещанства и прочих сословий (20).

Рубеж XIX – начала XX веков характеризуется резким ростом национального самосознания армянского населения Российской империи. Здесь сказалось расширение сети образовательных учреждений, создание национальных общественно-политических организаций, появление армянских газет, активная деятельность армянского торгово-промышленного класса не только на Кавказе, но и по стране в целом. Мысли и чаяния армянской интеллигенции, особенно, духовенства, были заняты поиском путей решения Армянского вопроса, связанного с освобождением Западной Армении из-под власти Османской империи. Подобные настроения усилились после поражения Турции в Балканской войне 1912 г. Представители армянских общественных организаций России стремились получить гарантии безопасности западных армян, что во многом предопределило их активную позицию после 1914 года, когда Россия оказалась в состоянии войны с Турцией. Благотворительная деятельность различных армянских обществ в Петербурге, Москве и других крупных городах, направленная, в частности, на оказание помощи солдатам русской армии и беженцам из Западной Армении, приобретает в период Первой мировой войны особый размах (21).

Трагедия Геноцида армян, революционные катаклизмы 1917 года, хаос и смута Гражданской войны с её массовыми жертвами и колоссальными перемещениями населения, резкими социально-экономическими, общественно-политическими и культурно-идеологическими сдвигами открыли новую, «советскую» страницу истории российского армянства, которая характеризуется как несомненными приобретениями, так и громадными потерями. Социальная структура общин претерпевает заметную трансформацию, в немалой степени связанную с непримиримой политикой Советской власти в «церковном вопросе» (напомним, что именно церковь традиционно являлась важным фактором консолидации общинных институтов армян на территории России). Однако полностью общинную жизнь прервать не удалось, и в конце 1980-х годов начинается процесс постепенного воссоздания этих институтов. Как в начале XX века, так и на излёте существования Советского Союза, следствием драматических событий на исторической родине армян (Первая мировая война и нагорно-карабахский конфликт) неизменно являлся подъём общественно-политической и экономической активности армянских общин в помощи беженцам, вынужденным переселенцам, а также в оказании гуманитарной помощи соотечественникам.

* * *

Анализ процессов этносоциального развития армян в непростых условиях постсоветской России представляет особый интерес хотя бы в силу количественного фактора. За период между переписями 1989 и 2010 гг. армянское население в РФ более чем удвоилось, составив, согласно официальным итогам переписи 2010 года, 1182388 человек (городское 816375 и сельское 366013 человек) (22). А если добавить к ним армян, проживающих в России на временной основе, то можно прийти к выводу, что общее их количество значительно превышает 2 миллиона человек. Это до некоторой степени сопоставимо с населением Республики Армения (23).

Для Республики Армения и армянского народа в целом успешная деятельность организаций диаспоры, предполагающая выстраивание многоуровневых форматов взаимодействия с окружающим миром, является немаловажным фактором эффективной реализации внешнеполитического курса, а также крайне важным историко-культурным феноменом, позволяющим обеспечивать в том числе и внутриполитическую стабильность. В свою очередь, российские государственные и общественные структуры заинтересованы в максимальном раскрытии потенциала армянского народа как составной части российского гражданского общества, укреплении взаимовыгодных связей с Республикой Армения.

Примечания

(1) Амбарян А. Интеграция армянской диаспоры в общероссийский социум на примере Поволжья: ретроспектива проблемы // Власть. 2011. № 11. С. 138.

(2) Хачатрян В. Становление армянских колоний в России // Диаспоры. 2000. № 1-2. С. 80

(3) Подробнее см.: Григорян В. История армянских колоний Украины и Польши. Ереван. 1980; Оганесян М. Очерки истории армянских колоний Польши и Украины. Ереван. 1977 (на арм. яз.). Исследователи отмечают наличие у армян Речи Посполитой собственной модели культурной адаптации, которая продолжительное время способствовала поддержанию культурного своеобразия этой этнической общности. Достаточно высокими были возможности доступа к социально-экономическим, политическим и культурным ресурсам региона, чем армянская этническая общность активно пользовалась. Этому способствовало наличие собственного языка, религиозной традиции, систем передачи знаний, исторического этноцентризма и традиций самоуправления. В то же время ряд факторов оказал значительное влияние на процессы культурной ассимиляции армян в Речи Посполитой, которые де-факто привели к исчезновению этой весьма интересной и самобытной общины. При общей численной незначительности в многомиллионном государстве, переход в католицизм и отказ от армянских традиций даже нескольких человек мог серьёзно влиять на количественно небольшие общины. Кроме того, наличие собственной религиозной традиции закрывало для армян в Речи Посполитой «социальные лифты» — см. Захаркевич С. Армяне Речи Посполитой: анализ модели культурной адаптации // Художественная культура армянских общин на Землях Речи Посполитой. Минск. 2013. С. 27. Сравнительный анализ истории армянских общин на «польских» территориях Восточной Европы и в России даёт немало поводов для размышлений относительно того, какая модель государственного управления и общественного устройства – «европейская» или «евразийская» – более предпочтительна в контексте сохранения самобытности национальных меньшинств.

(4) Подробнее см.: Микаелян В. История армянской колонии Крыма. Ереван. 1964. С. 99, 108-109 (на арм. яз.).

(5) См.: Ананян Ж., Хачатурян В. Армянские общины России. Ереван: изд-во Варандян. 1993. С. 3-5.

(6) Бархударян В. История армянской колонии Новая Нахичевань. Ереван: Айастан. 1996. С. 47.

(7) Долбакян Э. Персидские армяне в Российской империи. Семья Лазаревых // Армения – Иран. История, культура. Современные аспекты взаимоотношений. М. 2013. С. 55-56.

(8) Мелконян Э., Дятлов В. Армянская диаспора. Очерки социокультурной типологии. Ереван. 2009. С. 37-38.

(9) Подробнее см.: Байбуртян В. Армянская колония Новой Джульфы в XVII веке. Ереван. 1969. С. 94-120.

(10) Заметим, деятельность джульфинцев – лишь наиболее яркий, но отнюдь не единственный пример подобного рода. Скажем, деятельность женатого на русской женщине армянского купца Карапета, обосновавшегося в Нежине, была направлена на расширение и укрепление русско-армянских экономических связей. В 1720-х — 30-х годах он держал в Нежине торговую факторию, через которую армянские купцы с Кавказа, Турции, Крыма и Персии развили активную торговую деятельность в России, на землях современной Украины, а также в Молдавии и Румынии – см.: Микаелян В. Мартиросян В. Материалы по истории армянского купечества в России. ?????? ??????????? ??????????????, 1978. № 4 . pp. 79-99.

(11) Бархударян В. История армянской колонии Новая Нахичевань. Ереван: Айастан. 1996. С. 39, 45.

(12) Хачатрян В. Становление армянских колоний в России // Диаспоры. 2000. № 1-2. С. 95.

(13) Ананян Ж., Хачатурян В. Армянские общины России. Ереван: изд-во Варандян. 1993. С. 5.

(14) Степанян А. Социокультурные особенности армянской этнообщины Москвы (экскурс в прошлое и результаты полевого исследования в 2003 г.) // Диаспоры. 2004. № 1. С. 52-59.

(15) Акопян В. Этапы развития деятельности епархии армянской апостольской церкви на Северном Кавказе // Гуманитарные, социально-экономические и общественные науки. 2013. № 1. С. 223-229.

(16) Ананян Ж., Хачатурян В. Армянские общины России. Ереван: изд-во Варандян. 1993. С. 5.

(17) См.: Ованесов Б. Роль Армянской церкви в образовательном процессе и сближении ее с русским правительством  (XIX – начало XX в.) // Известия Алтайского государственного университета. 2009. № 4. С.  207.

(18) См.: Гатагова Л. «И сыну грозно возопил…» // Родина. 2012. № 8. С. 85.

(19) См.: Гросул В. Национальные движения России в конце XIX в. // Российская история. 2015. С. 59-84.

(20) Суздальцева И.А. О политике российского правительства в отношении армянского населения Притеречья в первой половине XIX века // Известия Дагестанского государственного педагогического университета. Общественные и гуманитарные науки. 2010. № 1. С. 45-48.

(21) См., напр.: Опарин Д. «Армянская Москва» // http://www.youtube.com/watch?v=E9vKePDbA3Q

(22) Национальный состав населения Российской Федерации // http://www.gks.ru/free_doc/new_site/population/demo/per-itog/tab5.xls

(23) Арутюнян Ю. Армяне-россияне: опыт социально-культурной адаптации // Общественные науки и современность. 2010. № 4. С. 92.

Представлено к печати в сборнике: «Религия и политика на Юге России: аспекты взаимодействия». Международная конференция. Москва, Президент-отель, 8 июня 2015 г. М. 2015. Материал подготовлен в рамках проекта «Этнокультурное разнообразие России как фактор формирования общегражданской идентичности», осуществляемого при поддержке Общероссийской  общественной организации Общество «Знание»

Добавить комментарий